Оренбург
Orenburg
Оренбург
Orenburg
Москва
Moscow
Оренбург
Orenburg
Принятая в СССР в 1954 г. программа освоения целинных и залежных земель – крупнейший мегапроект ХХ в., имевший беспрецедентные по своему значению экологические и социально-экономические последствия. Распашке подверглись значительные площади степных ландшафтов России и Казахстана (более 43 млн га). “Силовые” методы воздействия на степные ландшафты с целью интенсификации сельскохозяйственного производства привели к их деградации и разрушению. Последствия этих директивных действий общеизвестны: на обширных пространствах степной зоны получили развитие процессы эрозии, пыльные бури, истощение почв, забрасывание деградированных земель, а впоследствии – самовосстановление степей. Антропогенные воздействия, порожденные безответственным и в недостаточной степени научно обоснованным использованием земельных ресурсов, привели к потере ценных земельных угодий, имеющих важное, не только хозяйственное, но и биосферное и природоохранное значение. Экологические и социально-экономические изменения и последствия до сих пор сказываются на структуре и функционировании степных ландшафтов и всей хозяйственной деятельности регионов, подвергшихся “тотальной” распашке. Изучение этих проблем, несмотря на то, что прошло много лет, представляет большую актуальность. Установление эффективности данного проекта вызывает много вопросов. Необходимо переосмысление оценки истории взаимодействия “степь−общество”, что требует новых подходов к использованию и охране степных ландшафтов. В статье определены научные направления стратегии сохранения и восстановления степных ландшафтов и управления ими, включающие: совершенствование земельной реформы в части формирования эффективных собственников и государственного фонда малопродуктивных земель; культурную реабилитацию деградированных ландшафтов; выделение видов степного землепользования по различным природно-экологическим и социально-экономическим признакам с учетом экологических ограничений и запретов; законодательное закрепление типа степного природопользования; переход в аграрном секторе на природоподобные технологии; признание на государственном и международном уровнях особой роли степей в депонировании углерода; более широкое использование растительных ресурсов в медицине и промышленном производстве.
The program for the virgin and fallow lands’ development adopted in the USSR in 1954 is the largest megaproject of the 20th century, with unprecedented ecological and socio-economic consequences. Large areas of steppe landscapes of Russia and Kazakhstan (more than 43 mln ha) have been ploughed. “Power” methods of influencing natural steppe landscapes with the aim of agricultural production intensifying led to their degradation and destruction. The consequences of these policy are well known: processes of erosion, dust storms, soil depletion, degraded land abandonment, and subsequently steppes’ autoreduction in the vast expanses of the steppe zone have developed. The anthropogenic impacts generated by the irresponsible and insufficiently scientifically grounded land resources use led to the loss of valuable land areas that are of major, not only economic, but also biospheric and environmental importance. Ecological and socio-economic changes and consequences still affect the steppe landscapes’ structure and functioning and the entire economic activity of regions that have undergone a “total” plowing. The study of these problems is of great relevance, despite many years have passed. Establishing the effectiveness of the project raises many questions. It is necessary to rethink the system of interaction “steppe–society”. It demands of the formation of new approaches to the use and protection of steppe landscapes. The main scientific directions of the strategy for the steppe landscapes’ conservation, restoration, and management were determined: land reform improvement including formation of efficient landowners and the state fund of low-productive lands; cultural rehabilitation of degraded landscapes (creation of cultural landscapes); identifying steppe land use types according to various natural, ecological and socio-economic characteristics, taking into account environmental restrictions and prohibitions; legislative establishment of the type of steppe natural resource use; transition to nature-like technologies in the agricultural sector; declaration at the state and international levels steppes’ special role on carbon sequestration; wider plant resources use in medicine and industrial production.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.