Москва
Moscow
С экологических позиций оценены структурные изменения в промышленности российских регионов за 2005–2019 гг. Уменьшение доли добывающей индустрии и доли опасных видов деятельности в обрабатывающей промышленности рассматривалось как экологически прогрессивное изменение региональной промышленной структуры (ее экологизация), а противоположное изменение – как деэкологизация. Абсолютное большинство основных добывающих регионов страны увеличили добычу минеральных ресурсов, при этом в половине из них она возросла более чем в 1.5 раза, а в четверти – более чем вдвое. Четко обозначился северо-восточный вектор развития добывающей промышленности страны, обусловливающий относительное смещение крупномасштабных воздействий на природу в Восточную Сибирь, на Дальний Восток, Европейский Север – на экологически значимые и легко ранимые ландшафты криолитозоны, а также на шельфовые области. Количество регионов, где доля добычи в выпуске промышленной продукции превышает 50%, увеличилось с 9 до 14. В 2/5 российских регионов заметно увеличилась доля экологически опасных отраслей в обрабатывающем секторе промышленности. В регионах, где природоемкая добыча существенно сокращается (ХМАО, Татарстан), появляются первопередельные отрасли обрабатывающей индустрии, также не отличающиеся экологичностью. Лишь в Белгородской, Калининградской и Мурманской областях экологичнее стали и промышленные структуры в целом, и их обрабатывающие секторы. Усилились межрегиональные различия по уровню экологичности промышленных структур. Трудности методического и информационного характера нe позволили установить взаимосвязи между структурными изменениями в промышленности российских регионов и динамикой воздействий на природные компоненты.
Structural changes in the industry of the Russian regions for 2005–2019 are assessed from an ecological perspective. The decrease in the share of mining and the share of hazardous activities in industry was considered as an ecologicaly progressive change in the regional industrial structure (its greening), and the opposite change was assessed as de-ecologization. The absolute majority of the main mining regions of the country have increased the extraction of mineral resources, while in half of them it has increased by more than 1.5 times, and in a quarter–more than by half. The north-eastern vector of the development of the country’s mining industry has been clearly identified, which determines the relative shift of large-scale impacts on nature to Eastern Siberia, the Far East, the European North–to ecologically significant and easily vulnerable landscapes of the cryolithozone, as well as to shelf areas. The number of regions where the share of the extractive industry in industrial output exceeds 50% has increased from 9 to 14. In 2/5 of Russian regions, the share of environmentally hazardous industries in the manufacturing sector has noticeably increased. In regions where nature-intensive production is significantly reduced (the Khanty-Mansi Autonomous Okrug, Republic of Tatarstan), industries of primary processing of raw materials appear, which are also not environmentally friendly. Only in Belgorod, Kaliningrad, and Murmansk oblasts industrial structures in general and their processing sectors have become more environmentally friendly. Interregional differences in the level of environmental friendliness of industrial structures have intensified. Difficulties of a methodological and informational nature did not make it possible to establish the relationship between structural changes in the regional industry and the dynamics of impacts on natural components.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.