sergeogrИзвестия Российской академии наук. Серия географическаяIzvestiya Rossiiskoi Akademii Nauk. Seriya Geograficheskaya2587-55662658-697510.31857/S2587556623080125XZIRFPsergeogr-2382Research ArticleТерриториальная организация обществаTerritorial Organization of SocietyТерриториальная структура населения Нижегородской городской агломерации в 2019–2021 годахSpatial Structure of Nizhny Novgorod Urban Agglomeration in 2019–2021МихайловА. А.MikhaylovA. A.

Москва

Moscow

mikhaylov-aa@ranepa.ruПолянП. М.PolyanP. M.

Москва

Moscow

pavel.polian@gmail.comИнститут географии РАН; Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФРоссияInstitute of Geography, Russian Academy of Sciences; Russian Academy for National Economy and Public AdministrationRussian FederationИнститут географии РАНРоссияInstitute of Geography, Russian Academy of SciencesRussian Federation20230502202487811631178Copyright © Михайлов А.А., Полян П.М., 20242024Михайлов А.А., Полян П.М.Mikhaylov A.A., Polyan P.M.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://izvestia.igras.ru/jour/article/view/2382

Статья посвящена трансформациям, произошедшим в территориальной структуре населения Нижегородской агломерации в 2019–2021 гг. в течение пандемии коронавируса. Выявленные изменения анализируются в контексте двух концепций – городского социально-экономического сжатия (urban shrinkage) и территориальной шокоустойчивости (spatial resilience). Особое внимание уделено микроуровневым изменениям территориального распределения дневного и ночного населения, изученным на основе агрегированных анонимизированных данных сотовых операторов. Результаты работы позволяют расширить представления об устройстве городских агломераций как локальных систем расселения сквозь призму их потенциальной реакции на кризисные явления. Кроме того, работа может представлять интерес с точки зрения механизмов формирования внутренней территориальной шокоустойчивости крупных городских агломераций. Также одним из аспектов ее научной новизны стала делимитация Нижегородской агломерации методом оценки интегральной транспортной доступности. По итогам проведенного исследования постулируется, что территориальная структура населения Нижегородской агломерации показала сравнительно высокий уровень устойчивости к неблагоприятным последствиям пандемии коронавируса. Это объясняется комплексным характером ее устройства и потенциальной способностью к перераспределению негативных эффектов. Одной из ключевых реакций территориальной структуры как дневного, так и ночного населения стал рост ее микроуровневой поляризации. Особенно сильно она затронула общественно-деловые и смешанные зоны, а также крупные массивы селитебной застройки. Рост поляризации наблюдался в центральных зонах городов, и в том числе в ядре агломерации, соответствующем историческому центру Нижнего Новгорода. Появилась тенденция к дифференциации низкоплотных селитебных пригородных зон. На основании вышесказанного постулируется вывод, что произошедшие изменения в территориальной структуре населения можно назвать особой формой “агломерационного сжатия”, не сопровождающейся сокращением численности населения агломерации, но усиливающей внутренние территориальные диспропорции.

 

The article sheds light to the transformations that took place in the spatial structure of the Nizhny Novgorod urban agglomeration in 2019–2021 during the coronavirus pandemic. The identified changes are analyzed in the context of two concepts: urban shrinkage and spatial resilience. Particular attention is paid to micro-level changes in the spatial distribution of the day and night population aggregated by anonymized data from cellular operators. According to the results, spatial structure of the Nizhny Novgorod urban agglomeration is characterized by a relatively high level of resilience to the negative effects of the pandemic, which can be explained by the complex nature of its structure as a system and the potential ability to redistribute negative effects. One of the key reactions of the spatial structure of both daytime and nighttime population was the significant increase in microlevel polarization. It has especially strongly affected public and business and mixed zones, as well as large housing estates. An increase in polarization was observed in the central zones of cities (including in the core of the urban agglomeration). There is a trend towards differentiation of low-density residential suburbs. As a result, it is postulated that the changes that have taken place in the urban spatial structure can be named a special form of “agglomerational shrinkage,” which is not accompanied by a decrease in the population of the agglomeration, but severely increases internal spatial disproportions.

 

 

 

 

 

 

территориальная структураНижегородская агломерацияпандемия коронавирусашокоустойчивостьгородское сжатиеurban spatial structureNizhny Novgorod urban agglomerationcoronavirus pandemicspatial resilienceurban shrinkageРабота выполнена в рамках темы государственного задания Института географии РАН АААА-А19-119022190170-1 (FMGE-2019-0008)The work was carried out within the framework of the state-ordered research theme of the Institute of Geography RAS АААА-А19-119022190170-1 (FMGE-2019-0008)ReferencesАнтонов Е.В. Городские агломерации: подходы к выделению и делимитации // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. 2020. Т. 13. № 1. С. 180–202.Adedeji O.H., Odufuwa B.O., Adebayo O.H. Building capabilities for flood disaster and hazard preparedness and risk reduction in Nigeria: need for spatial planning and land management. J. Sustain. Dev. Afr., 2012, vol. 14, no. 1, pp. 45–58.Антонов Е.В., Махрова А.Г. Крупнейшие городские агломерации и формы расселения надагломерационного уровня в России // Изв. РАН. Сер. геогр. 2019. № 4. С. 31–45.Antonov E.V. Urban agglomerations: approaches to allocation and delimitation. Kontury Glob. Transform.: Polit., Econ., Pravo, 2020, vol. 13, no. 1, pp. 180–202. (In Russ.).Батунова Е.Ю., Гунько М.С., Медведев А.А. Неуправляемое пространство: планирование и политика в условиях депопуляции в Ивановской области // Вестн. Санкт-Петербург. ун-та. Науки о Земле. 2021. Т. 66. № 3. С. 440–459.Antonov E.V., Makhrova A.G. Largest urban agglomerations and super-agglomerations in Russia. Izv. Akad. Nauk, Ser. Geogr., 2019, no. 4, pp. 31–45. (In Russ.).Гунько М.С., Еременко Ю.А., Батунова Е.Ю. Стратегии планирования в условиях городского сжатия в России: исследование малых и средних городов //Мир России. Социология. Этнология. 2020. Т. 29. № 3. С. 121–141.Bartholomae F., Woon Nam C., Schoenberg A. Urban shrinkage and resurgence in Germany. Urban Stud., 2017, vol. 54, no. 12, pp. 2701–2718.Зубаревич Н.В. Неравенство регионов и крупных городов России: что изменилось в 2010-е годы? // Общественные науки и современность. 2019. № 4. С. 57–70.Batunova E.Yu., Gunko M.S., Medvedev A.A. Mismanaged space: planning and policymaking in the context of depopulation in Ivanovskaya Oblast. Vestn. S.-Peterb. Univ. Nauki Zemle, 2021, vol. 66, no. 3, pp. 440–459. (In Russ.).Лаппо Г.М. Города России. Взгляд географа. М.: Новый хронограф, 2012.Buhnik S. From shrinking cities to Toshi no Shukushō: Identifying patterns of urban shrinkage in the Osaka metropolitan area. Berkeley Plan. J., 2010, vol. 23, no. 1, pp. 132–155.Лаппо Г.М., Полян П.М., Селиванова Т.А. Агломерации России в XXI веке // Вестн. Фонда регионального развития Иркутской области. 2007. Т. 1. С. 45–52.Carpenter S., et al. From metaphor to measurement: Resilience of what to what? Ecosyst., 2001, vol. 4, no. 8, pp. 765–781.Махрова А.Г., Бабкин Р.А., Казаков Э.Э. Динамика дневного и ночного населения как индикатор структурно-функциональных изменений территории города в зоне влияния Московского центрального кольца с использованием данных операторов сотовой связи // Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. 2020. Т. 13. № 1. С. 159–179.Cunningham-Sabot E., et al. Shrinking cities in France and Great Britain: A silent process. In The future of shrinking cities: Problems, patterns and strategies of urban transformation in a global context, 2009, pp. 17–28.Махрова А.Г., Кириллов П.Л., Бочкарев А.Н. Методические подходы к изучению трудовой маятниковой миграции населения // Теоретические и методические подходы в экономической и социальной географии. 2019. С. 96–114.Dovey K., Rao F., Pafka E. Agglomeration and assemblage: deterritorialising urban theory. Urban Stud., 2018, vol. 55, no. 2, pp. 263–273.Нефедова Т.Г. Поляризация пространства России: ареалы роста и “черные дыры” // Экономическая наука современной России. 2009. Т. 1. № 44. С. 62–77.Fol S. Urban shrinkage and socio-spatial disparities: are the remedies worse than the disease? Built Environ., 2012, vol. 38, no. 2, pp. 259–275.Нефедова Т.Г., Старикова А.В. Миграции населения как способ его адаптации к поляризации пространства в Центре России // Социологические исследования. 2020. № 10. С. 24–38.Gill D., Ritchie L. Considering cumulative social effects of technological hazards and disasters. Am. Behav. Sci., 2020, vol. 64, no. 8, pp. 1145–1161.Полян П.М. Территориальные структуры – урбанизация – расселение. М.: Новый хронограф, 2014.Gunko M.S., Eremenko Yu.A., Batunova E.Yu. Planning strategies in the context of urban shrinkage in Russia: evidence from small and medium-sized cities. Mir Rossii, 2020, vol. 29, no. 3, pp. 121–141. (In Russ.).Полян П.М., Заславский И.Н., Наймарк Н.И. Проблемы делимитации городских агломераций: сравнение и синтез ведущих методик // Проблемы территориальной организации пространства и расселения в урбанизированных районах. Свердловск, 1988. С. 26–40.Haase A., et al. Conceptualizing urban shrinkage. Environ. Plan. A, 2014, vol. 46, no. 7, pp. 1519–1534.Райсих А.Э. Определение границ городских агломераций России: создание модели и результаты // Демографическое обозрение. 2020. Т. 7. № 2. С. 54–96.Haase A., et al. Varieties of shrinkage in European cities. Eur. Urban Reg. Stud., 2016, vol. 23, no. 1, pp. 86–102.Adedeji O.H., Odufuwa B.O., Adebayo O.H. Building capabilities for flood disaster and hazard preparedness and risk reduction in Nigeria: need for spatial planning and land management // J. Sustainable Development in Africa. 2012. Vol. 14. № 1. P. 45–58.Hospers G.J. Urban shrinkage in the EU. In Shrinking Cities. Routledge, 2014, pp. 47–58.Bartholomae F., Woon Nam C., Schoenberg A. Urban shrinkage and resurgence in Germany // Urban Studies. 2017. Vol. 54. № 12. P. 2701–2718.Lappo G.M. Goroda Rossii: vzglyad geografa [Cities of Russia: Geographer’s View]. Мoscow: Novyi Khronograph Publ., 2012.Buhnik S. From shrinking cities to Toshi no Shukushō: Identifying patterns of urban shrinkage in the Osaka metropolitan area // Berkeley Planning J. 2010. Vol. 23. № 1. P. 132–155Lappo G.M., Polyan P.M., Selivanova T.A. Agglomerations of Russia in the XXI century. Vestn. Fonda Reg. Razvit. Irkutsk. Obl., 2007, vol. 1, pp. 45–52. (In Russ.).Carpenter S., et al. From metaphor to measurement: Resilience of what to what? // Ecosystems. 2001. Vol. 4. № 8. P. 765–781.Ma X., et al. Evaluation of urban spatial resilience and its influencing factors: case study of the Harbin–Changchun urban agglomeration in China. Sustain., 2022, vol. 14, no. 5, pp. 2899–2920.Cunningham-Sabot E., et al. Shrinking cities in France and Great Britain: A silent process // The future of shrinking cities: Problems, patterns and strategies of urban transformation in a global context. 2009. P. 17–28.Makhrova A.G., Babkin R.A., Kazakov E.E. The dynamics of day and night population as an indicator of structural and functional changes in the territory of the city in the zone of influence of the Moscow Central Ring using data from mobile operators. Kontury Glob. Transform.: Polit., Econ., Pravo, 2020, vol. 13, no. 1, pp. 159–179. (In Russ.).Dovey K., Rao F., Pafka E. Agglomeration and assemblage: Deterritorialising urban theory // Urban Studies. 2018. Vol. 55. № 2. P. 263–273.Makhrova A.G., Kirillov P.N., Bochkarev A.N. Methodical approaches to the study of labor commuting. In Teoreticheskie i metodicheskie podkhody v ekonomicheskoi i sotsial’noi geografii [Theoretical and Methodological in Economic and Social Geography], 2019, pp. 96–114. (In Russ.).Fol S. Urban shrinkage and socio-spatial disparities: are the remedies worse than the disease? // Built Environment. 2012. Vol. 38. № 2. P. 259–275.Marek D., et al. Economic impacts of Covid-19 on the labor market and human capital. Terra Econ., 2020, vol. 18, no. 4, pp. 78–96.Gill D., Ritchie L. Considering cumulative social effects of technological hazards and disasters // American Behavioral Scientist. 2020. Vol. 64. № 8. P. 1145–1161.Masnavi M.R., Gharai F., Hajibandeh M. Exploring urban resilience thinking for its application in urban planning: A review of literature. Int. J. Environ. Sci. Technol., 2019, vol. 16, no. 1, pp. 567–582.Haase A., et al. Conceptualizing urban shrinkage // Environment and Planning A. 2014. Vol. 46. № 7. P. 1519– 1534.Meerow S., Newell J.P., Stults M. Defining urban resilience: A review. Landsc. Urban Plan., 2016, vol. 147, pp. 38–49.Haase A., et al. Varieties of shrinkage in European cities // European Urban and Regional Studies. 2016. Vol. 23. № 1. P. 86–102.Nefedova T.G. Polarization of Russian space: areas of growth and “black holes”. Econ. Sovrem. Rossii, 2009, vol. 1, no. 44, pp. 62–77. (In Russ.).Hospers G.J. Urban shrinkage in the EU // Shrinking Cities. Routledge. 2014. P. 47–58.Nefedova T.G., Starikova A.V. Migrations as a way of population adaptation to polarization of space at the Center of Russia. Sotsiolog. Issled., 2020, no. 10, pp. 24–38. (In Russ.).Ma X., et al. Evaluation of Urban Spatial Resilience and Its Influencing Factors: Case Study of the Harbin– Changchun Urban Agglomeration in China // Sustainability. 2022. Vol. 14. № 5. P. 2899–2920.Polyan P.M. Territorial’nye struktury – urbanizatsiya – rasselenie [Territorial Structures – Urbanization – Settlement System]. Мoscow: Novyi Khronograf Publ., 2014.Marek D., et al. Economic impacts of Covid-19 on the labor market and human capital // Terra Economicus. 2020. Vol. 18. № 4. P. 78–96.Polyan P.M., Zaslavskii I.N., Naymark N.I. Problem of delimitation of urban agglomerations: comparison and synthesis of leading methods. In Problemy territorial’noi organizatsii prostranstva i rasseleniya v urbanizirovannykh raionakh [Problems of Territorial Organization of Space and Settlement in Urbanized Areas]. Sverdlovsk, 1988, pp. 26–40. (In Russ.).Masnavi M.R., Gharai F., Hajibandeh M. Exploring urban resilience thinking for its application in urban planning: A review of literature // Int. J. Environmental Science and Technology. 2019. Vol. 16. № 1. P. 567–582.Raisikh A.E. Defining the boundaries of urban agglomerations in Russia: model creation and results. Demogr. Obozr., 2020, vol. 7, no. 2, pp. 54–96. (In Russ.).Meerow S., Newell J.P., Stults M. Defining urban resilience: A review // Landscape And Urban Planning. 2016. Vol. 147. P. 38–49.Shetty S., Reid N. Global challenges and local responses: creating a new urban world in the shrinking cities of the US industrial Midwest. Reg. Sci. Policy Pract., 2013, vol. 5, no. 2, pp. 201–217.Shetty S., Reid N. Global challenges and local responses: Creating a new urban world in the shrinking cities of the US industrial midwest // Reg. Science Policy & Practice. 2013. Vol. 5. № 2. P. 201–217.Taşan-Kok T., Stead D., Lu P. Conceptual overview of resilience: history and context. In Resilience thinking in urban planning. Istanbul, 2013, pp. 39–51.Taşan-Kok T., Stead D., Lu P. Conceptual overview of resilience: History and context // Resilience thinking in urban planning. Istanbul, 2013. P. 39–51.Yi C., Jackson N. A review of measuring ecosystem resilience to disturbance. Environ. Res. Lett., 2021, vol. 16, no. 5, article 053008.Yi C., Jackson N. A review of measuring ecosystem resilience to disturbance // Environmental Research Lett. 2021. Vol. 16. № 5. Art. 053008.Zubarevich N.V. Inequality of regions and large cities of Russia: what was changed in the 2010s. Obshchestv. Nauki Sovrem., 2019, no. 4, pp. 57–70. (In Russ.).

The authors declare that there are no conflicts of interest present.