Москва
Moscow
Москва
Moscow
Статья основана на материалах полевых исследований, проведенных в Краснодарском крае, Калининградской и Оренбургской областях в 2022–2024 гг. Ее цель — понять, в какой мере повествования о самобытности “своей земли” способны производить обособленное историко-культурное пространство и повлечь за собой фрагментацию территории страны, скрепленной системой расселения, общностью языка и совместно пережитого прошлого. В качестве теоретической рамки анализа использована концепция нарративной идентичности, акцентирующая внимание на значении культуры с ее обширным репертуаром текстов, образов и символов для персонального и коллективного самоопределения. Основным источником информации послужили экспозиции региональных и муниципальных музеев, беседы с их директорами и экскурсоводами, интервью с представителями местных администраций, экспертами и журналистами. Проводя сравнительный анализ нарративов, авторы ограничились тремя наиболее репрезентативными примерами в каждом регионе. Детальный разбор сказаний о “своей земле” позволил высветить общие принципы структурирования и подачи информации, а также определить выполняющие интегрирующие функции сюжеты повествований. Авторы приходят к выводу о ретроактивном, а не проактивном характере региональных сказаний, их ориентации на восста- новление утраченного порядка и преемственности, связывание местной исторической памяти с историческим временем страны. Реконструирование позитивной связи между прошлым, настоящим и будущим существенно ограничивает дезинтегрирующие тенденции, заложенные в идею “своего” и нарративы региональной самобытности, обеспечивая культурное единство российского пространства.
The article is based on field research conducted in the Krasnodar, Kaliningrad and Orenburg regions in 2022–2024, its goal is to comprehend to what extent narratives about “one’s own land” are able to produce a separate historical and cultural space and entail the fragmentation the national territory, which is connected by a common language, settlement system, and shared history. As a theoretical framework for the analysis, the concept of narrative identity is used, focusing on the meaning of culture with its extensive repertoire of texts, images and symbols for personal and collective self-identification. Regional and municipal museums’ exhibits, interviews with their directors and guides, as well as with journalists, experts, and local government representatives served as the primary information sources. In conducting a comparative analysis of narratives, the authors limited themselves to the three most representative examples in each region. A detailed analysis of the storytelling about “one’s own land” made it possible to highlight the general principles of structuring and presenting information, as well as to determine the storylines of the narratives that perform integrating functions. The authors come to the conclusion about the retroactive, rather than proactive, nature of the narratives of regional distinctiveness, their orientation towards the restoration of the lost order, continuity and heritage, while linking local historical memory with the historical time of the country. The reconstruction of the positive connection between the past, present and future significantly limits the disintegrating tendencies embedded in the idea of “one’s own” and the narratives of the regional distinctiveness, ensuring the unity of the Russian cultural space.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.