Статья посвящена изучению общественных представлений об “абхазском” и “югоосетинском” участках границы Российской Федерации посредством анализа соответствующего дискурса, формируемого “Независимой газетой”. В основу исследования легла база данных публикаций, собранная в ходе сплошного контент-анализа издания за три периода: 1994–1995, 2000–2003 и 2008–2012 гг. Нечеткость юридического статуса спорных отрезков границы обусловливает множественность подходов к их восприятию. Выделено четыре базовых образа границы, соответствующие четырем масштабным уровням дискурса: граница России и Абхазии/Южной Осетии, граница России и Грузии, граница России и Запада, граница Северного и Южного Кавказа. Разные уровни дискурса могут отражать разные точки зрения на конфликт (российская, грузинская, абхазская/югоосетинская), отличаться по характеру пространственного восприятия границы (линия или полоса) и т.п. В каждом сегменте дискурса доминирует свой набор узловых мотивов. Некоторые мотивы выступают как “вертикальные” (сквозные), в видоизмененной форме участвуя в образовании дискурса на каждом уровне (интеграция России и Южной Осетии – аннексия Южной Осетии Россией – борьба России с Западом за влияние на Южном Кавказе – обеспечение единства кавказского региона). Этим обеспечивается взаимосвязанность образов, единство и структурированность всего исследуемого дискурса.
The article is devoted to the study of social representations about Abkhazian and South Ossetian sections of the border of the Russian Federation through the analysis of relevant discourse that is formed by Nezavisimaya Gazeta. The study was based on a database of publications collected during the continuous content analysis of edition in three periods: 1994–1995, 2000–2003 and 2008–2012. The unclear legal status of the disputed segments of the border determines the multiplicity of approaches to their perception. Four basic images of border corresponding to four scale levels of discourse are identified: the border of Russia and Abkhazia/South Ossetia, the border of Russia and Georgia, the border of Russia and the West, the border of North and South Caucasus. Different levels of discourse can reflect different points of view on the conflict (Russian, Georgian, Abkhazian/South Ossetian), differ by the nature of spatial perception of border (line or stripe), etc. Each segment of the discourse has its own set of nodal motifs. Some of the motifs act as “vertical” (cross-cutting) in a modified form participating in the formation of discourse at each level (integration of Russia and South Ossetia – annexation of South Ossetia by Russia – struggle between Russia and the West for influence in the South Caucasus – preservation of the unity of the Caucasian region). This ensures the interconnection of images, the unity and structuring entire studied discourse.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.