Сетевая революция вдохнула новую жизнь в исследования узловых пространственных структур. Если данные о самих центрах и их характеристиках чаще всего доступны, то данные о связях по-прежнему относительно редки, в особенности при необходимости рассмотрения динамики сети за длительное время. Это делает актуальным рассмотрение различных подходов к моделированию связей между точками с известными атрибутами. Такие подходы можно сгруппировать в три направления: на основе ближайшего соседства, гравитационные и радиационные модели. Первые два получили довольно широкое распространение в общественной географии, пространственной экономике и региональных исследованиях, тогда как радиационные модели предложены чуть более десятилетия назад и остаются малоизвестными. Интенсивность связей в сетях городов понимается нами как потенциальный объем многообразных отношений между ними. На материалах городов США под данным 2010 г. построено три варианта сетей. Показаны географические и структурные различия, проведены количественные сравнения. Метод ближайших соседей позволяет легко выделить основные линии раздела в сети городов и показать главные урбанизационные градиенты, но не позволяет установить силу связей и упускает их множественность. Гравитационная модель зависит от калибровки параметра трения пространства и приоритизирует связи между сближенными крупными городами, а также восходящие связи между средними городами и их ближайшим крупным соседом, подчеркивая иерархичность городских сетей. Радиационная модель дает больший вес связям между сближенными городами сходной людности и показывает меньший диапазон силы связей, подчеркивая плоский характер онтологии сети. Реальные взаимодействия между городами могут приближаться к разным теоретическим состояниям и совместно формировать интегральную конфигурацию связей в сети.

Представлены ключевые факторы размещения алюминиевой промышленности в Европе по историческим периодам с момента формирования отрасли в конце XIX в. Анализ факторов размещения проведен с использованием картографического и историко-географического методов. Исследование показало, что до 1918 г. принципиальное значение имел потребительский фактор, а также гидроэнергетический фактор для алюминиевого производства и сырьевой — для глиноземного. В период 1919–1945 гг. выросла роль потребительского фактора, как и сырьевого для производства алюминия. С другой стороны, снизилась роль сырьевого фактора для производства глинозема и роль гидроэнергетического фактора для изготовления алюминия. Подобные изменения отражают процесс формирования интегрированных комбинатов в крупных странах. В период послевоенного экономического роста (до 1974 г.) росла значимость транспортного фактора — в ущерб всем остальным. Это отражает процесс миграции заводов в порты, ориентированные на импорт бокситов из развивающихся стран. С 1975 г. роль сырьевого и потребительского факторов падает еще сильнее, продолжает расти роль транспортного фактора. Вновь возрастает роль гидроэнергетического фактора. В территориальном отношении на первом этапе развития отрасль концентрировалась преимущественно в Альпийском регионе, в межвоенный период — в крупных странах, во время послевоенного экономического роста проявилась концентрация мощностей в портах. На последнем этапе развития выражена миграция предприятий в Северную Европу. Выявленная предшествующими исследователями центр-периферийная миграция производств в мировом масштабе в полной степени не проявляется в пределах Европы. Однако выявлены отдельные элементы центр-периферийной миграции: двухстадийное развитие в странах Юго-Восточной Европы (открытие предприятий по добыче на первом этапе, а производств глинозема и алюминия — на втором); сдвиг производства глинозема в страны среднеразвитого капитализма; участие капитала и технологий из главных развитых и малых привилегированных стран в становлении алюминиевой промышленности других стран региона.

Ключевой фактор, определяющий электоральную географию Республики Корея, — политический регионализм, основанный не на этнорелигиозных особенностях регионов, как во многих других случаях, а на истории экономического развития страны. Регионализм на выборах проявляется в основном в повышенных или пониженных уровнях поддержки политиков в разных регионах страны. Однако у регионализма в Республике Корея есть еще несколько более тонких проявлений — различия между устройством политических контекстов ряда регионов можно рассматривать как различия между региональными политическими культурами. В каждой из этих культур могут формироваться совершенно разные электоральные расколы. В итоге регионализм значительно затрудняет проведение композиционного анализа электоральной географии страны, посредством статистических методов установления зависимости между электоральным поведением избирателей и различными социально-экономическими характеристиками. В данном исследовании этот метод адаптируется для южнокорейского контекста. Основной результат исследования — выявление сильной региональной гетерогенности влияния отобранных факторов на зависимые переменные. Для большинства политических сил влияние отобранных факторов на географию их поддержки различается от региона к региону и количественно, и качественно. Выделяется наиболее подверженный регионализму регион Чолла, где социально-демографические факторы практически не объясняют географию поддержки основных политических сил. Как и на отдельных выборах в других регионах, композиционный подход неприменим из-за сильного влияния контекстуальных эффектов. В ряде случаев партии получают повышенный уровень поддержки не в районах с определенной композицией электората, а в родных районах их представителей. Например, распределение поддержки регионалистской партии в регионе Чхунчхон преимущественно объясняется средним расстоянием от мест, связанных с лидерами партии. В остальном большая часть внутрирегиональной дисперсии зависимых переменных — следствие воздействия отобранных социально-демографических факторов.

Статья основана на материалах полевых исследований, проведенных в Краснодарском крае, Калининградской и Оренбургской областях в 2022–2024 гг. Ее цель — понять, в какой мере повествования о самобытности “своей земли” способны производить обособленное историко-культурное пространство и повлечь за собой фрагментацию территории страны, скрепленной системой расселения, общностью языка и совместно пережитого прошлого. В качестве теоретической рамки анализа использована концепция нарративной идентичности, акцентирующая внимание на значении культуры с ее обширным репертуаром текстов, образов и символов для персонального и коллективного самоопределения. Основным источником информации послужили экспозиции региональных и муниципальных музеев, беседы с их директорами и экскурсоводами, интервью с представителями местных администраций, экспертами и журналистами. Проводя сравнительный анализ нарративов, авторы ограничились тремя наиболее репрезентативными примерами в каждом регионе. Детальный разбор сказаний о “своей земле” позволил высветить общие принципы структурирования и подачи информации, а также определить выполняющие интегрирующие функции сюжеты повествований. Авторы приходят к выводу о ретроактивном, а не проактивном характере региональных сказаний, их ориентации на восста- новление утраченного порядка и преемственности, связывание местной исторической памяти с историческим временем страны. Реконструирование позитивной связи между прошлым, настоящим и будущим существенно ограничивает дезинтегрирующие тенденции, заложенные в идею “своего” и нарративы региональной самобытности, обеспечивая культурное единство российского пространства.

Представлены результаты многолетнего мониторинга чистого экосистемного обмена, а также эмиссии диоксида углерода из почвы и мертвой древесины в лесной экосистеме, находящейся на стадии усыхания и распада елового древостоя в зоне охвата эколого-климатической станции “Лог Таежный” (национальный парк “Валдайский”, Новгородская область). Гибель и распад древостоя перестойных одновозрастных еловых насаждений, вызванные периодическими засухами, воздействием короеда-типографа и дереворазрушающих грибов, а также ветроломов, приводит к сокращению первичной продукции и усилению деструкционной составляющей баланса СО₂ и его долговременному сдвигу в область выраженного источника диоксида углерода для атмосферы, тогда как прямое воздействие повышения температуры не приводит к такому эффекту.

Анализ изменений фаунистического состава птиц островов Баренцева моря в XX и XXI вв. выполнен с использованием географо-генетической классификации видов. Показано, что за последние 100 лет произошло увеличение числа гнездящихся видов во всех подзонах тундры и только в полярных пустынях изменения оказались незначительны. На островах и архипелагах увеличивается количество гнездящихся видов, чей оптимум ареала расположен западнее. На юге это представители европейской фаунистической группы, а на севере — транспалеаркты и птицы арктической группы. В типичных и южных тундрах отмечено снижение доли гнездящихся арктических видов птиц при сохранении их количества и рост участия сибирских видов и транспалеарктов. Фаунистическая структура гнездящихся птиц за последние 100–120 лет оставалась наиболее стабильной на высокоарктических островах архипелагов Земля Франца-Иосифа и Новая Земля, где антропогенное воздействие и климатические изменения не оказали существенного влияния на авифауну. На островах Колгуев и Вайгач фаунистическая структура гнездящихся птиц начинает меняться во второй половине XX в. и продолжается до сих пор. Анализ изменений в группе арктических птиц выявил значительное увеличение гипоарктов в типичных тундрах при снижении числа видов, характерных для высокоширотной Арктики (эоарктов) и стабильном количестве гемиарктов. Большинство вселившихся видов распространено очень локально, численность их не велика и, в настоящее время они не конкурируют с местными видами и не влияют на их численность и распространение.

Полигоны захоронения твердых бытовых отходов являются существенными источниками метана, относящегося к важнейшим парниковым газам. Ввиду непрерывного образования значительных объемов коммунальных отходов, в первую очередь, связанных с жизнедеятельностью населения мегаполисов, оценки эмиссии метана с территории крупных городских полигонов сохраняют актуальность. В настоящей работе эта задача решалась на основе сопряжения результатов прямых измерений концентрации метана с модельными расчетами. Представлены результаты мобильных измерений, выполненных вблизи полигона твердых бытовых отходов “Новосёлки” (Санкт-Петербург) в апреле 2021 и 2024 гг. Данные измерений обнаруживают локальные максимумы концентрации метана на участках маршрута с подветренной стороны полигона. Максимальные значения, регистрируемые с борта автомобиля в районе наблюдений, достигали ~9 ppmv, что существенно превышает фоновую приземную концентрацию метана, составляющую ~2 ppmv. Средние ночные и утренние пиковые концентрации (5.0 ppmv) заметно выше дневных и вечерних (2.3 ppmv). Численное моделирование воздушного распространения свалочного метана, выполненное с помощью дисперсионной модели с учетом характеристик стабильности атмосферы в период наблюдений, продемонстрировало качественное согласие расчетных приземных концентраций с экспериментальными данными. На основе сопоставления результатов измерений с данными моделирования шлейфа воздушного загрязнения с территории свалки, получены оценки эмиссии метана, составляющие 640 ± 190 кг/ч в апреле 2021 г. и 200 ± 50 кг/ч в апреле 2024 г. Наблюдаемое существенное снижение эмиссии с 2021 по 2024 г. согласуется с официальной информацией о закрытии мусорного полигона в 2018 г. и начале работ по укрытию и рекультивации полигона, продолжающихся до настоящего времени. Эмиссия с территории полигона твердых бытовых отходов “Новосёлки” может составлять ~7% суммарной антропогенной эмиссии метана с территории Санкт-Петербурга.

Лесной комплекс — один из ведущих и перспективных в экономике регионов Ближнего Севера. Трансформационные процессы, связанные с модернизацией, институциональными и макроэкономическими преобразованиями, изменившейся геополитической ситуацией, оказали на него значительное влияние. Цель данного исследования — на примере Костромской области выявить перспективные стратегические возможности улучшения социально-экономической ситуации на Ближнем Севере Европейской России с учетом современных реалий и потенциальных векторов развития лесного комплекса региона. В рамках исследования были проанализированы статистические и литературные источники, документы лесного планирования, а также проведен ряд интервью с лесопользователями и представителями лесничеств Костромской области. Выявлены основные тенденции и проблемы, с которыми в настоящее время сталкивается лесопромышленный комплекс области: дефицит кадров (в том числе c профильным образованием), устаревшие данные лесоустройства, проблемы лесовосстановления (в том числе отсутствие права выбора посадочного материала с открытой или закрытой корневой системой арендаторами и административное внедрение посадочного материала с закрытой корневой системой без учета экономики затрат для лесопользователей), недорубы осины, трудности адаптации к изменениям, связанным с экономическими санкциями, в том числе необходимость переориентации экспорта в азиатские страны из-за запрета экспорта древесины в Европу. Проанализированы проблемы сельхозпроизводителей, занимающихся помимо сельского хозяйства лесозаготовками, а также проблема зарастания заброшенных сельскохозяйственных земель лесом, который сейчас не используется. Предложены рекомендации по дальнейшему развитию лесной отрасли в регионе: рассмотрены возможные преобразования в лесопромышленном комплексе региона, такие как переход от экстенсивной к интенсивной модели использования и воспроизводства лесов, пересмотр взаимоотношений между государством как собственником лесного фонда и арендаторами, разрешение частного лесного хозяйства и лесопользования на заброшенных зарастающих землях сельскохозяйственного назначения.

Представлены результаты работ по определению фитомассы древостоев Камчатки и скорости их углеродного депонирования на основе дендрохронологического метода. Для Камчатского полуострова на сегодняшний день нет данных измерений фитомассы, с помощью которых можно было бы построить породоспецифичные региональные аллометрические зависимости. Проблема отсутствия данных решалась с помощью привлечения рядов измерений из ближайших районов (Магаданская область и горы Сихотэ-Алиня). Реконструкция значений фитомас- сы основана на данных ширины годичных колец тополя, березы, лиственницы и измеренных в полевых условиях диаметров стволов. В работе показано, что динамика фитомассы определяется двумя параметрами: изменчивостью летних температур воздуха и антропогенным фактором. Обнаруженная нами положительная связь с температурой воздуха лета у хронологий по ширине годичных колец тополя, березы и лиственницы является весомым доказательством вклада этого параметра в изменчивость фитомассы. Обнаружено, что связь фитомассы с температурой ослабевает в 1940-е и 1960-е годы, когда зафиксированные массовые рубки и пожары в районе с. Эссо привели к увеличению прироста за счет увеличения освещенности. Ряды полученной в работе реконструкции фитомассы и чистой первичной продукции практически полностью совпадают за общий 22-летний период. Учитывая, что оба ряда получены независимыми друг от друга методами — на основе ширины годичных колец и данных дистанционного зондирования земли, можно говорить о высокой достоверности предлагаемой в исследовании реконструкции. Короткие ряды данных чистой первичной продукции, полученные по данным дистанционного зондирования земли, не позволяют оценить долгопериодные изменения, поскольку охватывают лишь последние десятилетия, в то время как дендрохронологический метод сможет дать оценку фитомассы за несколько столетий.

Рассматриваются почвенно-экологические свойства посттехногенных ландшафтов очистных сооружений — полей фильтрации сахарного завода, химический состав техногенных сточных вод и особенности аккумуляции химических элементов в почвах; анализируются агроэкологические показатели посттехногенных почв, значимые для их потенциального введения в сельскохозяйственный оборот, и их отличия от фоновых черноземов лесостепной территории. В центре внимания были почвы, формирующиеся в днищах прудов-отстойников (карт), выведенных из эксплуатации и осушенных от 1 года до 45 лет назад, и на окружающих их валах. В зависимости от длительности забрасывания карт и степени гидроморфизма выделены перегнойно-гумусовые и темногумусовые арти-стратифицированные и темногумусовые зоотурбированные почвы; на валах на смешанном материале черноземов и лессовидных суглинков развиты темногумусовые почвы. Выявлено, что основные агроэкологические показатели новообразованных почв посттехногенных ландшафтов полей фильтрации близки показателям фоновых почв, при этом их повышение или снижение связано с длительностью забрасывания карт. Физические параметры техногенных почв сходны с таковыми фоновых черноземов и не ограничивают возможное применение в сельском хозяйстве. По содержанию органического вещества почвы длительно заброшенных карт не выпадают из диапазона параметров, характерных для фоновых почв; в переувлажненных позициях карт, недавно выведенных из эксплуатации, отмечено обогащение образующегося органического вещества почв азотом. Ограничивающими факторами использования для определенных культур могут быть щелочность посттехногенных почв и избыточные содержания в них подвижного фосфора и обменного калия, обусловленные привносом материала сточных вод. С точки зрения экологической безопасности содержание всех исследованных микроэлементов в почвах посттехногенных ландшафтов не превышает ориентировочно допустимых концентраций.

Заброшенные строения (“заброшки”), как элементы культурного ландшафта, представляют собой объекты с особым семантическим статусом, которые несут в себе следы памяти о своей былой функциональности и о социальных изменениях, сформировавших эти “вымороченные” места. “Заброшки” выступают маркерами социальных проблем и трансформаций. Они становятся местами “коллективной ностальгии” и альтернативной историчности, противопоставленной официальным нарративам. В статье рассматриваются смыслы заброшенных объектов в бытии и структуре культурного ландшафта, обусловленные новыми культурными практиками, возникающими вокруг “заброшек” стихийно или организованно. Их изучение позволяет глубже понять роль “опасных” пространств в культуре и возможности их легальной ре-интеграции в социум. Анализ типов культурных практик в заброшенных зданиях позволяет выделить несколько ключевых направлений, отражающих тренды трансформации структуры современного культурного ландшафта. Рассматриваются неформальные способы взаимодействия с заброшенными пространствами: от движения “городских исследователей” (Urbex), мистических культов, стрит-арта до временных культурных инициатив (фестивали, перформансы). “Заброшки” — это динамичные объекты, в которых пересекаются память об их былой функциональности, творческая самоорганизация культурных групп и социальные конфликты. Они обладают онтологической двойственностью — смыслами умирания и забвения, и “точкой роста” для формирования специфических субкультур.